Я бы тебя пнула, если бы могла

Линда оказывается в ловушке собственной жизни, где каждый день превращается в испытание на прочность. Её дочь, отказывающаяся от обычной пищи, вынуждена питаться через гастростомическую трубку, что создаёт постоянный фон тревоги и беспомощности. Муж, чьё присутствие могло бы стать опорой, практически всегда в разъездах, и их общение сводится к редким телефонным звонкам, которые лишь подчёркивают расстояние – не только физическое, но и эмоциональное. Хрупкий баланс, который Линде с трудом удавалось поддерживать, рушится в одно мгновение, когда в их квартире обрушивается потолок. Это событие становится последней каплей, вынуждая мать с дочерью покинуть привычное, хоть и проблемное, пространство и переехать в унылый мотель. Новое временное пристанище лишь усугубляет чувство неустроенности и временности, обнажая всю шаткость их положения. Психологическая помощь, которая, казалось бы, должна была стать якорем для дочери и облегчением для Линды, превращается в ещё один источник конфликта и напряжения. Женщина, измотанная бытом, одиночеством и постоянной заботой о ребёнке с особыми потребностями, не видит tangible пользы от этих визитов к специалисту. Она начинает пропускать занятия, возможно, подсознательно саботируя процесс, потому что её собственные ресурсы на исходе, а вера в позитивные изменения истощена. Когда психолог устраивает ей выговор за эти пропуски, это не становится моментом прозрения, а лишь добавляет чувство вины и несостоятельности. Нервное напряжение, копившееся месяцами, достигает критической точки. Линде всё труднее находить силы даже для простейших повседневных задач, мир сужается до размеров мотельского номера, наполненного медицинскими принадлежностями, невысказанными обидами и гулкой тишиной в перерывах между редкими звонками мужа. Её история – это медленное погружение в пучину родительского выгорания и одиночества, где каждая проблема, от бытовой катастрофы до профессионального выговора, не решается, а лишь наслаивается на предыдущую, создавая неподъёмный груз, под тяжестью которого вот-вот может сломаться последняя опора.